В современном отечественном гражданском процессе уже более 5 лет действует норма статьи 50 Гражданского процессуального кодекса РФ (далее - ГПК РФ), позволяющая суду назначить представителя в суде ответчику, место жительства которого неизвестно, а также в других случаях, установленных законом. Однако нельзя утверждать, что это правовое положение является полностью новым, скорее это "хорошо забытое старое" явление.
Институт процессуального представительство в суде имеет свои истоки в римском праве. Надо отметить, что довольно долго в Риме в гражданском процессе стороны не могли возлагать на третьих лиц защиту своих интересов. Все процессуальные действия предполагали личное осуществление и присутствие тяжущихся. Такое же положение действовало и у славян, и у германцев. Н. Боголепов в своей работе приводит те немногие первоначальные исключения в римском праве из правила о недопустимости процессуального представительства. К таким исключениям относятся следующие:
1. Представление в тяжбе частного лица с римским государством или муниципальным образованием интересов последних магистратом.
2. Представление интересов лица, в отношении которого решается в суде вопрос о его свободе (либо само это лицо, находясь фактически в рабстве, требовало признания себя свободным, либо кто-то иной требовал признания этого лица рабом).
3. Представление интересов лиц, страдающих психическими заболеваниями, и малолетних их опекунами и попечителями.
И.Б. Новицкий и И.С. Перетерский также отмечают, что только в период республики в самых крайних случаях стало возможным действовать через представителей в суде. К таким случаям относилось также выступление представителей за лиц, попавших в плен или отсутствующих по делам государства.
Как видим, из этих немногих случаев исключения из общего правила в Древнем Риме и зародился институт процессуального представительства. Причем во всех перечисленных случаях защитники назначались самим претором.
Однако не только в процедуре назначения представителя суда проявляется сходство с современным отечественным гражданским процессом. Можно отметить, что в древнем римском праве, так же как и сегодня в нашем гражданском процессе, представляемыми были лица, которые не могли юридически или фактически присутствовать в процессе и выбрать себе представительство в суде самостоятельно. Невозможно было фактическое присутствие в процессе публичного образования плененных и отсутствующих по делам государства лиц; невозможно юридическое присутствие раба, не являвшегося субъектом права , и недееспособных лиц.
В России институт адвокатуры возник после принятия Устава гражданского судопроизводства 1864 г. Устав производил разграничение представителей на присяжных поверенных и частных поверенных. Различие между ними состояло в том, что присяжные должны были обладать высшим образовательным цензом и пользовались некоторыми преимуществами. Такое положение просуществовало вплоть до Октябрьской революции 1917 г.
Согласно ст. 252 Устава гражданского судопроизводства поверенный имел право отказаться от принятой на себя обязанности представлять интересы другого лица в суде. Однако, если представляемый жил не в том городе, где находился суд, поверенный обязан был заявить об этом суду и самому представляемому в одно время. Суд определял срок, с которым связывал получение самим представляемым лицом извещения от поверенного об отказе. До истечения этого срока поверенный не был освобожден от своих обязанностей. В соответствии со ст. 254 Устава гражданского судопроизводства председатель суда мог освободить поверенного от его обязанности до истечения установленного судом срока и назначить вместо него присяжного поверенного, который и должен был представлять интересы отсутствующего участника дела до момента избрания последним себе нового представителя в суде.
А.М. Нолькен, анализируя толкования этой статьи Сенатом, писал, что по существу содержащихся в ней правил она должна применяться ко всем случаям отказа поверенного от ведения дела. При этом из совокупности ст. ст. 394, 390 Учреждения судебных установлений и ст. 254 Устава гражданского судопроизводства следовало, что новый поверенный назначался председательствующим непосредственно, а не через Совет присяжных поверенных .
Назначение поверенных могло быть произведено судом и для ведения дел лиц, пользующихся правом бедности, в тех местностях, где не было советов присяжных поверенных .
Согласно ст. 390 Учреждения судебных установлений и ст. ст. 967.1 - 967.14 Устава гражданского судопроизводства суд назначал представителей при исполнении судебных решений и принудительном исполнении по актам против ответчиков, место жительства которых неизвестно .
Таким образом, видим, что в дореволюционном отечественном законодательстве существовало понятие представительства по назначению. Оно было связано со случаями:
1. Отказа предшествующего представителя от ведения дела, при этом представитель назначался временно до избрания участником процесса нового представителя.
2. Просьбы самого участника процесса, являющегося малообеспеченным (здесь наряду с актом уполномоченного органа о назначении должна была быть выдана доверенность).
3. Защиты интересов ответчиков, место жительства которых неизвестно.
Первый Гражданский процессуальный кодекс РСФСР 1923 г. в ст. 15 устанавливал виды процессуального представительства. Однако в этой статье не было отдельно выделено представительство в суде, вытекающее из ст. 259 ГПК РСФСР 1923 г., согласно которой, "если место жительства или место занятия должника неизвестно и повестка в порядке ст. ст. 257 и 258 вручена быть не может, взыскатель может просить суд по месту исполнения о назначении официального представителя должника". Эта статья была расположена в части 5 ГПК РСФСР "Исполнение судебных решений и постановлений".
Под официальным представителем, упоминаемым в ст. 259 ГПК, следовало понимать лиц, в установленном порядке назначаемых судом. При этом суд мог назначить в качестве представителя должника всех граждан, не лишенных и не ограниченных в дееспособности, с соблюдением лишь ограничений, установленных ст. 208 Кодекса законов об актах гражданского состояния. Назначение официального представителя возможно было не только в стадии исполнения судебного решения, но и при разрешении споров в суде в тех случаях, когда суд, разрешая дело с применением ст. 72 ГПК РСФСР в связи с неизвестностью места жительства ответчика, считал необходимым в интересах наиболее правильного и всестороннего выяснения всех обстоятельств дела привлечь кого-либо к защите интересов отсутствующего ответчика <10>. Назначение официального представителя отсутствующего ответчика или должника суду рекомендовалось производить из лиц, наиболее близких к представляемому, определяя их в случае необходимости через соответствующие органы <11>. Полномочия такого представителя, действующего не по доверенности, а по назначению, ограничивались пределами, установленными ст. 18 ГПК РСФСР 1923 г., т.е. правом "на совершение всех процессуальных действий, кроме окончания дела миром, передачи спора в третейский суд, признания, отказа полностью или частично от исковых требований, передачи полномочия другому лицу и получения имущества или денег". Верховный Суд эти полномочия признавал достаточными для защиты интересов отсутствующего ответчика и должника <12>.
ГПК РСФСР 1964 г. не содержал подобных норм о назначении представителя, как ГПК РСФСР 1923 г. Норма о назначении представителя судом ответчику, место жительство которого неизвестно, появляется вновь в ГПК РФ 2002 г.
Таким образом, и дореволюционное отечественное гражданское процессуальное право (Устав гражданского судопроизводства 1864 г.), и советское право (ГПК РСФСР 1923 г.) предусматривали возможность назначения представителя и ответчику, место жительства которого было неизвестно.
История показала, что потребность гражданского процесса в механизме, позволяющем суду назначить представителя, существовала и раньше. Однако достижению какой цели служит этот механизм, какова цель судебного представительства по назначению?
Вопрос о целях и задачах судебного представительства до сих пор остается открытым. Законодатель их не закрепляет, но они выявлены процессуальной наукой и корреспондируют с общими целями и задачами гражданского судопроизводства. Основной конечной целью гражданского судопроизводства в ст. 2 ГПК РФ названа защита прав, свобод и охраняемых законом интересов граждан, организаций, государства и общества в лице Российской Федерации и ее субъектов, федеральных и региональных органов государственной власти, органов местного самоуправления. Иными словами, основная цель гражданского судопроизводства состоит в защите прав, свобод и интересов субъектов права посредством справедливого разрешения спора. Тогда как основная цель деятельности процессуального представителя - это защита прав и интересов конкретного представляемого лица как субъекта права. Выполняя свои задачи, определенные именно целью процессуального представительства, представитель способствует и достижению целей правосудия. "Процессуальные права и обязанности всех участников дела сформулированы в законе таким образом, чтобы в условиях состязательного процесса способствовать выполнению в конечном счете общих задач и целей гражданского судопроизводства" <13>. Отсюда, даже еще не обращаясь к ст. 50 ГПК РФ, следует, что в качестве факультативной цели процессуального представительства можно назвать содействие достижению целей осуществления правосудия.
Появление нормы ст. 50 ГПК РФ обусловлено прежде всего общими целями гражданского судопроизводства. Она порождена требованием процессуальной практики - необходимостью рассмотреть гражданское дело в суде при невозможности участия в деле ответчика и соблюдения при этом процессуальных гарантий осуществления правосудия. Участие в гражданском деле назначенного судом представителя прежде всего делает возможным защиту интересов отсутствующего ответчика профессиональным представителем. Тем самым обеспечивается и возможность самого осуществления гражданского судопроизводства, что особо важно для соблюдения интересов истца. Таким образом, основной целью процессуального представительства по назначению, так же как и процессуального представительства в целом, является защита нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов представляемого (в нашем случае - ответчика). Но становится ли основной (а уже не факультативной) целью процессуального представительства по назначению содействие достижению целей правосудия? Данная цель здесь проявляется более четко. И в то же время, на наш взгляд, она не становится основной.
С целью обеспечения возможности совершения правосудия при неизвестности места нахождения ответчика (и в других случаях) введена сама ст. 50 ГПК РФ, т.е. сам механизм назначения представителя служит цели обеспечения совершения правосудия, равно как и цели защиты прав представляемого лица. Но основной целью участия назначенного судом профессионального представителя является только защита интересов представляемого лица, содействие же достижению целей правосудия по-прежнему остается факультативной целью. Этот вывод подтверждается и тем обстоятельством, что не изменились каким-либо существенным образом ни по качественным, ни по количественным характеристикам ни задачи представительства по назначению, ни полномочия назначенного представителя по сравнению с представительством в суде в целом. Наоборот, задач у представителя по назначению стало меньше, также ограничилась и возможность использования общих полномочий по сравнению с законным и договорным представительством. Эти же обстоятельства не позволяют говорить, что у представителя по назначению суда появились какие-то иные новые цели. Законодатель не ставит представителю по назначению задачу юридического замещения процессуальной фигуры ответчика (или восполнение иного процессуального статуса), так же как и не ставит задачу фактического замещения лица. Иными словами, представитель по назначению суда не замещает ни субъекта права, ни субъекта правоотношения, если исходить из концепции Е.В. Михайловой о том, что "субъект права есть человек определенного вида и качества - гражданин, апатрид, коллектив граждан, государство. Субъект правоотношения есть истец, ответчик, третье лицо" <14>.
Таким образом, приходим к выводу, что основной целью процессуального представительства по назначению, как и всего процессуального представительства, является защита нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов представляемого, в качестве факультативной цели остается содействие достижению целей правосудия. Однако задачи процессуального представительства по назначению сокращаются. Единственной задачей процессуального представителя по назначению можно назвать только совершение от имени представляемого и в его интересах процессуальных действий. Выполнение другой задачи процессуального представительства - оказание представителем квалифицированной помощи представляемому при самостоятельном совершении последним процессуальных действий - в представительстве по назначению в силу его специфики объективно невозможно.
Н.А. БОРТНИКОВА
|
|
